Дома смерти. Книга V - Алексей Ракитин

важные детали его внешности, назвав тип автомашины, на которой подъехал Джон, и сообщив, что тот был не один, а в обществе не очень трезвого товарища. Впрочем, и сам Джон был не очень трезв. Он требовал пропустить его к дому и настаивал на том, что ему нужно поговорить с Дэвидом Хендриксом, родственником которого он является. В общем, Джон Льюис вёл себя шумно, не вполне адекватно и обратил внимание полицейских на свою далеко не скромную персону.

И вот теперь на голубом глазу этот человек утверждал, будто узнал о преступлении спустя более 12 часов со времени появления перед полицейским оцеплением.

Семейка Льюис загадала следствию серьёзную загадку. Необычное поведение Джона и Марты могло свидетельствовать о том, что им известно имя убийцы — это Дэвид Хендрикс — и тогда правоохранительным органам необходимо было выяснить, какой именно уличающей информацией располагают Льюисы. Но их поведение могло иметь и иное объяснение — они сами расправились с Сюзан и детьми и ждали, что полиция арестует Дэвида Хендрикса, но поскольку ареста не последовало, решили подтолкнуть полицию в нужном им направлении.

Изучение ближайших родственников Дэвида и Сюзан Хендрикс привело к довольно любопытным открытиям. Дэвид происходил из семьи, принадлежавшей на протяжении нескольких поколений к сообществу «Плимутских братьев» — религиозной секте, относящейся к категории христиан-«беспоповцев», то есть не признающих христианских таинств и церковной иерархии, но придерживающихся христианской догматики. У «Плимутских братьев» нет церквей, часовен или молельных домов, нет священников и монахов, не существует религиозных служб и треб. Они собираются на дому одного из членов секты, читают Священное писание, обсуждают и толкуют его в меру собственных ума и сообразительности.

Сюзан Палмер, будущая жена Дэвида Хендрикса, также происходила из семьи, принадлежавшей «Плимутским братьям», но только не американского, а английского извода. Её детство и отрочество прошли в Великобритании, лишь в середине 1960-х годов весь клан Палмеров, насчитывавший почти два десятка родственников в трёх поколениях, перебрался в Соединённые Штаты и расселился почти по всей континентальной территории за исключением Аляски. В те самые дни 1973 года, когда Сюзан выходила замуж за Дэвида Хендрикса, её старший брат Джонатан женился в Калифорнии.

Как быстро установили члены следственной группы, Марта Льюис, являвшаяся младшей сестрой Сюзан, была своего рода «паршивой овцой» семьи Палмер. Она отказалась от следования обычаям предков, в собраниях «Плимутских братьев» не участвовала и частенько высмеивала родственников-сектантов. От неё нередко доставалось и Дэвиду Хендриксу, который, с одной стороны, любил порассуждать о нравственных добродетелях и, прежде всего, об усмирении гордыни и нестяжании, а с другой стороны, в реальной жизни не следовал высокопарным заповедям. Дети Хендрикса не получали тех обычных игрушек, с которыми развлекались их сверстники, зато папаша не отказывал себе в тех милых удовольствиях, что доставляют большие деньги — он разъезжал на шикарной автомашине и летал в другие города в собственном самолёте. И делал это вовсе не потому, что так было необходимо для бизнеса — просто Дэвид не любил поездов, где приходилось делить личное пространство с другими пассажирами.

Вторя Марте, её муж также позволял себе ироничные или критичные сентенции в адрес Хендриксов. Дэвида он называл за глаза не иначе, как «наш богатенький брат во Христе» или «дядюшка-миллионер», хотя формально Дэвид Хендрикс не являлся миллионером и не мог считаться дядюшкой Джона Льюиса. При этом детективы не без удивления узнали, что Джон Льюис при личной встрече с Дэвидом Хендриксом откровенно заискивал и демонстрировал сердечное расположение.

Так, например, Джон частенько оставался в доме Хендриксов в качестве няньки, если его об этом просила Сюзан. И даже когда Сюзан была свободна, Джон нередко забирал Бенджамина, младшего из детей, для прогулки в парке или похода в луна-парк. Сюзан очень хорошо относилась к Джону Льюису и не верила рассказам о его скрытой недоброжелательности, хотя некоторые родственники пытались открыть ей глаза.

Если Марта Палмер [после замужества Льюис] порвала с «Плимутскими братьями» и забыла думать о странной секте, то Дэвид Хендрикс всю жизнь оставался яростным адептом сектантского вероучения. Он не только посещал все собрания группы, но даже отозвался на призыв заняться миссионерской работой за рубежом. С этой целью он выезжал сначала в Боливию, потом переехал в Перу, а после этого опять возвратился в Боливию. Там к нему присоединилась Сюзан, уже родившая старшую девочку. То есть Дэвид в своём религиозно-мистическом порыве был последователен и настойчив.

Неожиданной для следственной группы стала информация о ранних доходах семьи Хендрикс, то есть тех средствах, которыми супруги располагали до регистрации фирмы по производству корсетов. Оказалось, что первые серьёзные деньги Хендриксы заработали задолго до получения патента и начала широких продаж корсетов, причём деньги пришли в семью отнюдь не через Дэвида.

Свой первый дом супруги купили на первом году семейной жизни за 11 тыс.$ в ипотеку. Дом был страшной халупой из числа тех, которые в России называют «убитыми». На протяжении почти восьми месяцев супруги сами делали ремонт, работая в редкие выходные дни. «Редкие» — это не метафора, выходные у Дэвида и Сюзан действительно были редки, потому что каждый был занят на двух работах. Тем не менее они сделали с огромными усилиями ремонт, и притом ремонт отличный — увеличили окна, поставили внутренние стеклянные двери, установили зеркала в полный рост, застелили новый ковролин. И «убитая» халупа неожиданно превратилась в необычную постройку с авторским дизайном.

Сюзан предложила мужу выставить дом на продажу и посмотреть, сколько за него можно выручить. Хотя с отремонтированным домом было жаль прощаться, ипотека при тогдашних доходах Дэвида и Сюзан представлялась крайне тяжёлым бременем. В общем, не прошло и года, как Хендриксы продали дом за 22 тыс.$ — ровно в два раза дороже того, что они заплатили при покупке.

Погасив ипотеку, они повторили фокус…

Строго говоря, в период с 1974 года по 1983 они повторяли этот фокус шесть (!) раз. Их дом на Карл-драйв был уже седьмым по счёту за 10 лет жизни в браке. Разумеется, по мере роста благосостояния Хендриксы перестали лично вкручивать саморезы, класть кафель и перекрашивать стены — для этого они стали нанимать рабочих — но сама концепция ремонта и последующей продажи с большой наценкой продолжала демонстрировать замечательную эффективность. Причём этот способ обогащения стал возможен исключительно благодаря художественному дарованию Сюзан, которая могла увидеть в старых обшарпанных постройках большой рыночный потенциал.

Эта информация побуждала детективов посмотреть на брачный союз Дэвида Хендрикса и Сюзан Палмер с неожиданного ракурса. К последней декаде ноября стало ясно, что это были люди с отличной деловой хваткой, работоспособные, неординарно мыслящие и в целом успешные. Если ранее кто-то мог подумать, что Сюзан являлась эдаким балластом, тянувшим на дно Дэвида и сдерживавшим проявления его творческого потенциала, то теперь следовало крепко подумать, прежде чем ответить на вопрос, кто же кого в этой семье действительно подталкивал вперёд и выше…

Сюзан Палмер и Дэвид Хендрикс в день бракосочетания.

До некоторой степени удивительным стало и другое открытие, побуждавшее задуматься над истинной природой отношений Дэвида и Сюзан. Родственники последней относились к Дэвиду очень тепло, и никто никаких подозрений в его адрес не высказывал ни в первые дни после массового убийства, ни в последующем. Выше отмечалось, что Дэвид по возвращении в Блумингтон из своей поездки в Висконсин провёл первые сутки в доме соседей, но в дальнейшем, чтобы их не обременять, отправился жить… куда бы вы думали?… в город Делаван (Delavan), удалённый от Блумингтона на 50 км. Там он остался на жительство в доме Надин Палмер, тёщи, матери Сюзан, и принят был очень тепло. На встречу с ним приехали многочисленные родственники, постаравшиеся поддержать Дэвида.

Это трогательное единение было бы совершенно невозможно, если бы только кто-то из Палмеров действительно питал некие подозрения в отношении Дэвида. Можно было бы поставить под сомнение искренность этих людей и заподозрить, что они скрывали своё истинное отношение к этому человеку, но сам-то Дэвид должен был знать чувства родни, и если эти чувства были недобрыми, то вряд ли он поселился бы в доме этих людей.

Что же касается